Роман вернулся за стол, посмотрел на приготовленный образец заявления на увольнение и вдруг с ненавистью и силой скомкал его в кулаке и швырнул в мусорную корзину. Дверь открылась #8211; на пороге стояла Красовская.
– Доброе утро, Роман Александрович.
!–more– Он прекрасно понимал, что она пришла за информацией.
– Я сейчас видела Иволгину, она уходила. Все нормально?
– У Иволгиной #8211; да! У нее больничный лист по уходу за ребенком, и она собирается выйти на работу после новогодних праздников, раньше ее на работу, как я понял, не выпишут.
– Как это? А заявление на расчет?
– Вы знаете, она мне сказала, что увольнение не входит в ее планы. Вот такие дела, Ирина Андреевна. Она отказалась писать заявление.
– И Вы, с Вашим огромным опытом, ничего не смогли сделать в этой ситуации?- улыбка, точно приклеенная, висела на ярко накрашенных губах Красовской, делая ее чем-то похожей на клоуна.
– Представьте себе, – развел руками Роман, – не смог!
Мало этого, она даже заявила, что в дальнейшем будет записывать на диктофон все разговоры с Вами во избежание конфликтов, – проговорил про себя, но почему-то не стал озвучивать Роман последнюю фразу.
– Знаете, Ирина Андреевна, а Иволгина оказалась крепким орешком!
И больше всего меня удивило то, что она не чувствовала ровным счетом никакого страха и никакой вины за свое поведение. Вела себя настолько спокойно и уверенно, как будто ничего особенного не произошло, и мы просто мирно беседуем о текущих производственных проблемах#8230;
Лицо, а потом и шею Красовской, медленно заливало краской. Она явно не была готова к такому повороту событий.
Привыкшая шагать по головам, видеть в людях серую массу и тупое молчащее быдло, выполняющее все ее приказы и прихоти, она никак не хотела признать свершившийся факт.
– Так что же нам теперь с ней делать, Роман Александрович? Что посоветуете? #8211; она смотрела на него в ожидании ответа, поджав тонкие ярко-красные губы, змеившиеся на лице.
– А что тут можно сделать? Предлагаю дождаться выхода Иволгиной на работу, а там уже действовать по обстоятельствам. Больше нам просто ничего не остается.
– Понятно, – процедила сквозь зубы Красовская, собираясь уходить.
– Да, Ирина Андреевна, – как будто-то какой-то чертенок за плечом подзуживал Романа, – может быть, стоит попробовать вести себя с продавцами более корректно? Насколько я понял из разговора, Иволгина больше не намерена терпеть оскорблений. Может, попробовать для разнообразия заключить с работниками мировую и перейти от войны к миру? #8211; улыбнулся Роман.
– Да Вы в своем уме?!! #8211; вдруг взорвалась Красовская, – это Вы говорите мне?!! По-Вашему, я должна скакать на цырлах перед этой плебейкой, которой цена в базарный день три копейки! Да что она имеет в жизни, кроме своего сопливого мальчишки-сына? И она еще будет диктовать, как мне вести себя в собственном магазине?!
У Красовской перехватило дыхание, и она нервно закашлялась.
– Не надо так расстраиваться. Хотите чаю? Просто я считаю, что спокойное деловое общение принесет пользу нашему общему делу. Негативные эмоции плохо способствуют хорошей работе, Вы же это понимаете?
– На что Вы намекаете? По-Вашему я не умею обращаться с людьми? Да это не люди, а стадо баранов и, если не стоять над ними с кнутом, они и пальцем не шевельнут, а о продажах можно забыть!
Роман смотрел на эту женщину и чувствовал глубокое отвращение к ее личности и жизненным ценностям, среди которых деньги и власть над другими человеческими существами затмили и вытеснили все остальное. Он четко понимал, что за словами Красовской стоит его шеф, точно так же мыслящий и чувствующий, точно так же готовый на любую сделку с совестью ради прибыли. Они оба поклонялись одному всесильному в их мире богу #8211; деньгам. Людям в нем отводилась лишь роль инструмента для зарабатывания прибыли и, когда один инструмент приходил в негодность, его попросту выбрасывали за ненадобностью, заменяя следующим.
И никто из них не хотел понимать, что без этого инструмента, нормальная жизнь бизнеса невозможна. Да и зачем им это понимать? За воротами очередь желающих найти работу. Кризис#8230;
ты-то сам не такой же точно инструмент в руках своего шефа, пока еще выполняющий нужную ему функцию? #8211; пронеслось
в голове у Романа, – сколько еще останется до того момента, пока и тебя не вышвырнут за ненадобностью или неудобством применения?
Бог мой, какая-то маленькая женщина, мать-одиночка,
и та не побоялась защитить, как сумела, свое человеческое достоинство, а я, здоровый мужик с головой, руками и ногами, глотаю все подряд ради этих вонючих денег Зверева. Может, пора перестать себя успокаивать и признаться, что ты сам ничем не лучше этих двоих и давно с ними в одной упряжке, которая несется галопом по человеческим жизням, ломая и корежа их?..
Роман вновь узнал этот внутренний голос, который постоянно не давал ему покоя, каждый раз нашептывая в ночи одно и то же. Но теперь он вдруг набрал силу и зазвучал во всю свою мощь.
Красовская продолжала что-то кричать, размахивая руками, но он ее почти не слышал.
-#8230;не оставлю! Так и знайте! #8211; конец фразы резко ударил по сознанию, и заставил Романа выйти из ступора.
– Ирина Андреевна, – устало проговорил Роман, – мне надо работать.
– Ах, работать? #8211; ехидные нотки разъедали воздух, точно кислота, – Вы, наверное, за своими трудами с Иволгиной совсем забыли, что сегодня Николай Петрович отпускает весь офис после обеда, потому что вечером в нашем ресторане корпоративная встреча Нового Года? А сейчас уже без пятнадцати два. Так что не забудьте, начало в 17.00, – она повернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

br /br /trudowoeprawo.blogspot.com